Главная » КУЛЬТУРА » «Махнули – и потрепаться!». Почему Ширвиндт не воспитывал сына и внуков?

«Махнули – и потрепаться!». Почему Ширвиндт не воспитывал сына и внуков?

Кaжeтся, чтo oн рoдился имeннo тaким: xoлёный, нeвoзмутимый, с трубкoй в зубax и умeниeм oднoй шуткoй укокать всex злoпыxaтeлeй рaзoм. Нo тaким oн был нe всeгдa.

19 июля отмечает период рождения всеми любимый актер и режиссер Лександр Ширвиндт. Накануне его 85-летия АиФ.ru решил помянуть самые яркие истории, которые он рассказывал о самом себя.

Не угробить Миронова

Надо сказать, что-то Александр Анатольевич Ширвиндт  не любит говорить свой день рождения. Каждый год возлюбленный старается в это время уехать куда-нибудь бери природу, засесть с удочкой у водоема и отключить стабильный телефон. Про свой юбилей он говорит что-то около: «Мне врачи говорят: «Получи и распишись что жалуетесь?» Я отвечаю: «Жалуюсь нате 19 июля 1934 года».

Невзирая на то, с 19 июля 1934 лета минуло уже 85 лет, Александр Анатольевич в соответствии с-прежнему задорен, ироничен, искрометен, каким возлюбленный был еще в те времена, когда компанию молодых артистов — Ширвиндта, Державина, Миронова и примкнувшего к ним режиссёра Штемпель Захарова — многие относили к золотой молодежи. Своевольно артист с этим не согласен категорически.

 — Наша сестра были другими. Мы не поджигали в домашних условиях, не гоняли на автомобиле «Пальма первенства» вверх по улице Горького, сшибая прохожих. Же пар-то выпускать надо было. В такой мере что мы придумывали для себя какие-в таком случае игры. Например, сажали самолёты около «Шереметьево». Руководил посадками Мара Анатольевич Захаров. Тогда «Шереметьево» никак не было так забаррикадировано. Там был палисад(ник), взлётно-посадочные полосы, а дальше — море.  Мы приезжали в этот лес, разводили три костра. Самолёты заходили по-над нами на посадку, а Марк на тетка, которые ему почему-то не приглянулись, махал руками и кричал: «Кыш, кыш, кыш с этого места!» .

Наш экстремальный спорт тоже был скромным. Двум машины тихонечко ехали рядом, задние окна открыты. А Андрюша Миронов закачаешься время движения перелезал из окна одной аппаратура в окно другой. У нас, водителей, была мечта-идея — чтобы он переполз целым.

Авоська и нахренаська по жизни, коллеги по театру Андря Миронов, Марк Захаров, Александр Ширвиндт. Подмосковия. 70-е. pic.twitter.com/pzxwdYeAwu

— Исторические Позитив (@HistoryFoto) 3 ноября 2015 г.

Соседи подкармливали… луком

Ширвиндт в совершенстве владеет двумя творческими специальностями — актерством и режиссурой, только, в отличие от многих витающих облаках коллег, ультимативно стоит на земле и простые вещи, как бы, например, ежедневный быт, ему не чужды. Вследствие этого в советское время Александра Анатольевича Ширвиндта позволяется было встретить не только в театре не то — не то на съемочной площадке, но и… в очереди после колбасой.

 — Я живу в сталинской высотке. В ней внизу питаться огромный гастроном. Когда-то, ещё в советские время, под Новый год со старого Рязанского автодорога туда стекалась вереница автобусов. Потому почто под Новый год для всех несчастных в продовольственный магазин выкидывали на прилавки какие-то лежалые продукты питания. Народ верил, что колбаса к Новому году — хорэ. И туда ехали за колбасой, сметая повально с прилавков. Тогда нам всё время приходилось сколько-то доставать».

Смешной и грозный. Шурик Ширвиндт мог веселить всех с каменным собой

Александр Анатольевич, несмотря на элитное луг жительства, всегда был очень непритязателен в быту. Спирт часто рассказывает, как соседи приносят ему с супа вареный лук. Зачем? Просто Ширвиндт его любит. И добровольно  ест — даже инородный.

— Я всегда был го…ед. Привык для капоте «Победы» во дворе с чмурами для газете раскладывать ливерную колбасу, пивко, чекушечку водки, огурчик, лучок. Махнули — и износиться до дыр: «Вчера ехал, и что-то в районе подвески…».

Табачишко и коньяк

Единственное, что быстро может повыводить Александра Ширвиндта из себя — чистяк на столе его любимой трубки, как ни говорите без нее он как без рук. Хоть в пылу жаркой беседы, во время серьезной репетиции его обрезки сами тянутся за «верной спутницей». О трубках и табаке Ширвиндт в свою очередь готов рассказывать часами.

— В советское время трубочный махорка было не достать. Мы его делали самочки. В стране существовало два сорта табака. В Москве — «Золотое шерсть», а в Ленинграде — «Трубка таблица». Оттуда покойный Фима Копелян присылал ми «Трубку мира», а я ему — наше «Золотое куча». Мы эти табаки сами смешивали в целлофановом пакете. Целлофановый дейтаграмма ведь тоже надо было ещё дотянуться.

Единственное, что тогда заворачивалось в целлофановые пакеты — китайские рубашки. Брался куль, выбрасывалась рубашка, в него засыпалась табачная попурри, туда же строгали яблоко, капали крошку коньяка и вывешивали между двойными рамами нате солнышко преть. Эта смесь отдалённо напоминала фирменный кнастер.

Александр Анатольевич очень гордится продолжением своего рода — сыном, внуками и правнуками. А безвыездно потому, что он их не воспитывал — невыгодный потому что лень, просто Ширвиндт далеко не верит в воспитание.

— Я сына не воспитывал. И внуков-правнуков как и. Они меня воспитывают. 

А еще Алексюша Ширвиндт — человек невероятно неизменный, даже можно сказать, стабильный. Он всю житьё-бытьё дружил с Михаилом Державиным, долгие годы работает в одном театре и с молодых планирование женат на одной женщине.

— Искать синь порох не надо, — уверен Ширвиндт. — Любое настоящее рождается тогда, когда ты юн. И чем дольше живёшь, тем больше возникает химии, ума, расчёта, карьеры.

Смотри что касается карьеры, Ширвиндт со своим умением занимать людей с совершенно серьезным непробиваемым лицом был в силах бы запросто сделать себе имя ради границей. Его даже звали туда. Да он не захотел.

Ширвиндт награжден орденом «За отличия перед Отечеством» I степени

— С заграницей я в сложных отношениях. Мурашки по коже ползают сказать: я нигде не могу находиться пре двух недель. Доказано практикой! Были первые выезды артистов с СССР.

И вот как-то идём пишущий эти строки по Монреалю. Жара. Едет огромный, архаический, открытый «шевроле», бока у него ещё раз деревянные были. Там сидит большая команда весёлых людей. Увидели нас, остановились и кричат: «Ой, Ширвиндт, Державин! Слушайте, безвыгодный морочьте себе голову, оставайтесь!» И уехали. Неизвестно зачем вот, мы не морочили себе голову — и возвращались. Во вкусе бы пафосно ни прозвучало — сие патриотизм.

Оставить комментарий